Неточные совпадения
— И такой
скверный анекдот, что сена хоть бы клок в целом хозяйстве! — продолжал Плюшкин. — Да и в самом
деле, как прибережешь его? землишка маленькая, мужик ленив, работать не любит, думает, как бы в кабак… того и гляди, пойдешь на старости лет по миру!
Они говорили, что все это вздор, что похищенье губернаторской дочки более
дело гусарское, нежели гражданское, что Чичиков не сделает этого, что бабы врут, что баба что мешок: что положат, то несет, что главный предмет, на который нужно обратить внимание, есть мертвые души, которые, впрочем, черт его знает, что значат, но в них заключено, однако ж, весьма
скверное, нехорошее.
«Я соблазнитель, волокита! Недостает только, чтоб я, как этот
скверный старый селадон, с маслеными глазами и красным носом, воткнул украденный у женщины розан в петлицу и шептал на ухо приятелю о своей победе, чтоб… чтоб… Ах, Боже мой, куда я зашел! Вот где пропасть! И Ольга не летает высоко над ней, она на
дне ее… за что, за что…»
— Какие
скверные чернила! — сказал Обломов. — В другой раз у меня держи ухо востро, Захар, и делай свое
дело как следует!
—
Скверная история, но уморительная. Не может же Кедров драться с этим господином! Так ужасно горячился? — смеясь переспросил он. — А какова нынче Клер? Чудо! — сказал он про новую французскую актрису. — Сколько ни смотри, каждый
день новая. Только одни французы могут это.
— Да что же интересного? Все они довольны, как медные гроши; всех победили. Ну, а мне-то чем же довольным быть? Я никого не победил, а только сапоги снимай сам, да еще за дверь их сам выставляй. Утром вставай, сейчас же одевайся, иди в салон чай
скверный пить. То ли
дело дома! Проснешься не торопясь, посердишься на что-нибудь, поворчишь, опомнишься хорошенько, всё обдумаешь, не торопишься.
И да не смущает вас грех людей в вашем делании, не бойтесь, что затрет он
дело ваше и не даст ему совершиться, не говорите: «Силен грех, сильно нечестие, сильна среда
скверная, а мы одиноки и бессильны, затрет нас
скверная среда и не даст совершиться благому деланию».
Моралисты и философы, аскеты и мистики привыкли презирать чувственность, и самое слово получило ассоциации и привкусы, которые нелегко забываются: для одних она есть греховное, плотское пленение духа, нечто во всяком случае подлежащее преодолению, для других она есть
скверная, хотя и неустранимая, примесь, которою загрязняется чистота трансцендентальных или логических схем, необходимый трамплин для мышления, или тот неразложимый осадок, который остается на
дне гносеологической реторты и не улетучивается ни от каких идеалистических реактивов.
— Не беспокойтесь, у меня внизу сани, я с вами поеду. «
Дело скверное», — подумал я, и сердце сильно сжалось. Я взошел в спальню. Жена моя сидела с малюткой, который только что стал оправляться после долгой болезни.
Благодаря глупому и безобразному закону, одинаково наказывающему того, который, будучи честным человеком, дает деньги чиновнику, и самого чиновника, который берет взятку, —
дело было
скверное, и старосту надобно было спасти во что б ни стало.
Поправились
дела мои в школе — дома разыгралась
скверная история: я украл у матери рубль.
— Я не выставляю подсудимого каким-то идеальным человеком, — говорил Веревкин. — Нет, это самый обыкновенный смертный, не чуждый общих слабостей… Но он попал в
скверную историю, которая походила на игру кошки с мышкой. Будь на месте Колпаковой другая женщина, тогда Бахарев не сидел бы на скамье подсудимых! Вот главная мысль, которая должна лечь в основание вердикта присяжных. Закон карает злую волю и бесповоротную испорченность, а здесь мы имеем
дело с несчастным случаем, от которого никто не застрахован.
На другой
день после своего разговора с Бахаревым Привалов решился откровенно обо всем переговорить с Ляховским. Раз, он был опекуном, а второе, он был отец Зоси; кому же было ближе знать даже самое
скверное настоящее. Когда Привалов вошел в кабинет Ляховского, он сидел за работой на своем обычном месте и даже не поднял головы.
— Фу, какая
скверная комната, — заметил Ганя, презрительно осматриваясь, — темно и окна на двор. Во всех отношениях вы к нам не вовремя… Ну, да это не мое
дело; не я квартиры содержу.
Ну, господа, конечно, я обязан подать благородный пример, но всего более жалею в настоящую минуту о том, что я так ничтожен и ничем не замечателен; даже чин на мне самый премаленький; ну, что в самом
деле интересного в том, что Фердыщенко сделал
скверный поступок?
Не из одного ведь тщеславия, не всё ведь от одних
скверных тщеславных чувств происходят русские атеисты и русские иезуиты, а и из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему
делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда ее и не знали!
И вот только что показался этот
скверный князишка, этот дрянной идиотишка, и всё опять взбаламутилось, всё в доме вверх
дном пошло!
На следующий
день, с тяжелой головой и с
скверным чувством на душе, я шел купаться и зашел за одним из товарищей, жившим в казенном здании, соседнем с гимназией.
В нашей семье нравы вообще были мягкие, и мы никогда еще не видели такой жестокой расправы. Я думаю, что по силе впечатления теперь для меня могло бы быть равно тогдашнему чувству разве внезапное на моих глазах убийство человека. Мы за окном тоже завизжали, затопали ногами и стали ругать Уляницкого, требуя, чтобы он перестал бить Мамерика. Но Уляницкий только больше входил в азарт; лицо у него стало
скверное, глаза были выпучены, усы свирепо торчали, и розга то и
дело свистела в воздухе.
Самое главное
дело и самая
скверная привычка в жизни, вредящая всему в каждом
деле, это… это если зарисуешься.
Два слова про эту
скверную квартиренку, чтоб понять местность, на которой произошло
дело.
Я тотчас привез доктора, он что-то прописал, и мы провозились всю ночь, мучая крошку его
скверным лекарством, а на другой
день он объявил, что уже поздно, и на просьбы мои — а впрочем, кажется, на укоры — произнес с благородною уклончивостью: «Я не Бог».
Не знаю почему, но раннее деловое петербургское утро, несмотря на чрезвычайно
скверный свой вид, мне всегда нравится, и весь этот спешащий по своим
делам, эгоистический и всегда задумчивый люд имеет для меня, в восьмом часу утра, нечто особенно привлекательное.
Так случилось и после этого самоубийства. Первым начал Осадчий. Как раз подошло несколько
дней праздников подряд, и он в течение их вел в собрании отчаянную игру и страшно много пил. Странно: огромная воля этого большого, сильного и хищного, как зверь, человека увлекла за собой весь полк в какую-то вертящуюся книзу воронку, и во все время этого стихийного, припадочного кутежа Осадчий с цинизмом, с наглым вызовом, точно ища отпора и возражения, поносил
скверными словами имя самоубийцы.
— Но казус-то разыгрался еще
сквернее! — подхватил Тулузов. — На
днях на меня сделан донос, что человек, по паспорту которого я существую на белом свете, убит кем-то на дороге.
— Он мало что актер
скверный, — сказал Абреев, — но как и человек, должно быть, наглый. На
днях явился ко мне, привез мне кучу билетов на свой бенефис и требует, чтобы я раздавал их. Я отвечал ему, что не имею на это ни времени, ни желания. Тогда он, пользуясь слабостью Кергеля к mademoiselle Соколовой, навалил на него эти билеты, — ужасный господин.
Сваты даже легонько повздорили и разошлись недовольные друг другом. Особенно недоволен был Тит: тоже послал бог свата, у которого семь пятниц на неделе. Да и бабы хороши! Те же хохлы наболтали, а теперь валят на баб. Во всяком случае,
дело выходит
скверное: еще не начали, а уж разговор пошел по всему заводу.
Старик даже головы не повернул на дерзкий вызов и хотел уйти, но его не пустили. Толпа все росла. Пока ее сдерживали только старики, окружавшие Тита. Они видели, что
дело принимает
скверный оборот, и потихоньку проталкивались к волости, которая стояла на горке сейчас за базаром.
Дело праздничное, народ подгуляет, долго ли до греха, а на Тита так и напирали, особенно молодые.
—
Дело скверное, Леонид Федорыч, — предупреждал Петр Елисеич еще летом нового главного управляющего.
Тут бы ему отдохнуть и упрочить, не спеша, свое благосостояние; он на это и рассчитывал, да немножко неосторожно повел
дело: он придумал было новое средство пустить в оборот казенные деньги, — средство оказалось отличное, но он не вовремя поскупился: на него донесли; вышла более чем неприятная, вышла
скверная история.
Мальчик без штанов. Не дошел? Ну, нечего толковать: я и сам, признаться, в этом не тверд. Знаю, что праздник у нас на селе, потому что и нам, мальчишкам, в этот
день портки надевают, а от бога или от начальства эти праздники приказаны — не любопытствовал. А ты мне вот еще что скажи: слыхал я, что начальство здешнее вас, мужиков, никогда
скверными словами не ругает — неужто это правда?
— Ты меня послушай! — говорил он таинственным голосом, — это, брат, все зависит от того, как поведешь
дело! Может быть славная штука, может быть и
скверная штука; можно быть становым и можно быть ничем… понимаешь?
Скверное это ремесло и по существу и по последствиям, но, несмотря ни на что, ряды диффаматоров не только не редеют, но
день ото
дня становятся плотнее и плотнее.
— Зачем вы ходите сюда в гостиную? Подите вы вон, сидите вы целый
день в вашем кабинете и не смейте показывать вашего
скверного носа.
Немного спустя он был уже у них совершенно запросто, ездил каждый
день, приглашал их к себе, острил, рассказывал анекдоты, играл на
скверном их фортепьяно, пел.
— Да, ничего…
скверная, — отвечал Прейн, стараясь попасть в тон Луши. — Скажите, пожалуйста, мне показалось давеча, что я встретил вас в обществе mademoiselle Эммы, вон в той аллее, направо, и мне показалось, что вы гуляли с ней под руку и разговаривали о чем-то очень тихо. Конечно, это не мое
дело, но мне показалось немного подозрительно: и время такое раннее для уединенных прогулок, и говорили вы тихо, и mademoiselle Эмма все оглядывалась по сторонам…
Не может человек нашего времени, исповедуй он или не исповедуй божественности Христа, не знать, что участвовать в качестве ли царя, министра, губернатора, или урядника в том, чтобы продать у бедной семьи последнюю корову на подати для того, чтобы отдать эти деньги на пушки или на жалованье и пансионы роскошествующим, праздным и вредным чиновникам; или участвовать в том, чтобы посадить в тюрьму кормильца семьи за то, что мы сами развратили его, и пустить семью его по миру; или участвовать в грабежах и убийствах войн; или во внушении вместо Христова закона диких идолопоклоннических суеверий; или загнать забежавшую на свою землю корову человека, у которого нет земли; или с человека, работающего на фабрике, вычесть за нечаянно испорченный предмет; или содрать вдвое за предмет с бедного только потому, что он в крайней нужде; не может не знать ни один человек нашего времени, что все эти
дела —
скверные, постыдные и что делать их не надо.
— Ежели ты затеяла всё это со мной из любопытства, чтобы про такие
дела выспрашивать, так любопытство твоё
скверное и распутное…
« —
Дело в том, — сказал он сегодня, час назад, —
дело в том, что живёт на свете велие множество замученных, несчастных, а также глупых и
скверных людей, а пока их столь много, сколь ни любомудрствуй, ни ври и ни лицемерь, а хорошей жизни для себя никому не устроить.
Еще в детском возрасте она стала проявлять свой
скверный характер: не хотела работать, выказывала старшим явное неповиновение и всегда дралась с другими ребятишками, пуская в
дело ногти и зубы.
— С повинной? человека убили? поджог устроили? почту ограбили? — сердито закричал Авиновицкий, пропуская Передонова в зал. — Или сами стали жертвой преступления, что более чем возможно в нашем городе? Город у нас
скверный, а полиция в нем еще хуже. Удивляюсь еще я, отчего на этой вот площади каждое утро мертвые тела не валяются. Ну-с, прошу садиться. Так какое же
дело? преступник вы или жертва?
— С чего это? — нехотя возразил граф. —
Дела так
скверны, что хуже и быть им нельзя… Фортуна окончательно от меня отвернулась.
Да и все остальные растерялись.
Дело выходило самое
скверное, главное, потому, что вовремя не оповестили старика. А суббота быстро близилась… В пятницу был собран экстренный семейный совет. Зять Прокопий даже не вышел на работу по этому случаю.
Вот — тайная община просветленных учеников древнего Орфея. Изнуренные постом, со строгими, скорбными лицами, в оливковых венках и льняных одеждах, сходятся они на тайные свои радения. Что там творится — из посторонних никто не знает. Какими-то таинственными обрядами верующие очищаются от земной
скверны, стряхивают с себя греховные думы о ничтожных земных
делах и в тихих молитвенных экстазах сливаются душою с великим страдальцем-богом.
— Екатерина Ивановна, какой вздор! Ну, где вы видели таких красноармейцев? Вы повторяете эти
скверные интеллигентские сплетни… Как не надоест! Видели бы вы их в
деле! Я много работала на фронте, в госпиталях, на перевязочных пунктах. Какое горение души, какой настоящий революционный пыл!
Это был какой-то пир: пел Белозеров, опять играла Гуриенко-Домашевская; потом пели дуэтом Белозеров с княгинею. Гости сели за ужин радостные и возрожденные, сближенные. И уж не хотелось говорить о большевиках и ссориться из-за них. Звучал легкий смех, шутки. Вкусным казалось
скверное болгарское вино, пахнувшее уксусом. У Ивана Ильича шумело в голове, он то и
дело подливал себе вина, смеялся и говорил все громче. И все грустнее смотрела Анна Ивановна, все беспокойнее Катя.
Мы в третьем часу
дня вошли в Ляоянский сад, где кормят
скверными, но всё же лучшими здесь обедами.
В
день, когда это случилось, дул сирокко, влажный ветер из Африки —
скверный ветер! — он раздражает нервы, приносит дурные настроения, вот почему два извозчика — Джузеппе Чиротта и Луиджи Мэта — поссорились. Ссора возникла незаметно, нельзя было понять, кто первый вызвал ее, люди видели только, как Луиджи бросился на грудь Джузеппе, пытаясь схватить его за горло, а тот, убрав голову в плечи, спрятал свою толстую красную шею и выставил черные крепкие кулаки.
— Однако это, черт возьми, штука
скверная! — всполошился Прокоп, третьего
дня этот шут гороховый Левассер говорит мне:"Votre pays, monsieur, est un fichu pays!"[Ваша страна, мсье,
скверная страна!] — а я, чтобы не обидеть иностранного гостя: да, говорю, Карл Иваныч! есть-таки того… попахивает! А ну, как он это в книжку записал?
То было время, когда и покаявшиеся и простившие слились в одних общих объятиях, причем первые, в знак возвращения к лучшим чувствам, сделали на двугривенный уступок и, очистив себя этим путем от
скверны прошлого, получили даровые билеты на вход в святилище нового
дела.